История, о которой идет речь, - строго документальна, основана на архивных материалах Центра документации новейшей истории Камчатской области. По неожиданному совпадению, эта человеческая трагедия становится достоянием гласности спустя почти 60 лет.
1. ПОСЛЕ ТРАГЕДИИ
6 декабря 1938 года стал черным днем на Авачинском рыбокомбинате - о мыс Казак разбился кунгас, отправленный на базу Моховую, несмотря на штормовое предупреждение. Погибли десять рабочих. Казалось, рыбокомбинат будет продолжительное время ассоциироваться у властей с этим печальным происшествием...
Но не прошло и двух месяцев, как директор неполной средней школы рыбокомбината обратилась в секретный отдел Петропавловского горсовета с письмом: "В нашей школе работает учительница Миргородская М.Н. (преподает русский и английский языки в 5 и 6 классах)┘ с 1 сентября 1938 г. При назначении зав. гороно меня предупредил о том, что Миргородская переводится из Хуторской школы ввиду того, что она не сработалась с коллективом и кроме того человек не вполне благонадежный...
Как работник, своему назначению соответствует, аккуратная и порученную работу выполняет, хороший организатор. Педагогический стаж 14 лет. Но с ребятами отношения ненормальные - несправедливое отношение к ним, грубая, невыдержанная. По каждой мелочи в ее классе приходится иметь дело мне самой, работу ее проверяю, о чем она знает, и поэтому в школе себя не проявляет, свои настроения и убеждения не высказывает.
Пользуясь слухами со стороны взрослых, нужно сказать, что Миргородская человек не наших убеждений. Тогда как в школе и на политзанятиях она говорит, что в вопросах политических мало разбирается, среди знакомых же ведет разговоры о расстрелянных вредителях, об исчезновении Блюхера и т. д. Прошу секретный отдел заняться этой личностью и проверить слухи, так как людей, подобных Миргородской, до работы в школе допускать опасно. Мужа у Миргородской нет, говорят, он находится в заключении, кроме того за антисоветскую деятельность осужден брат".
Первый монолог
"За хорошую работу┘ мне дали лучшую квартиру┘ Врач имел одну жену, его силой убеждения поселили в мою комнату, а меня с тремя детьми перевели в его, без моей просьбы. В этом же коридоре жили учитель Перов с женой, врач Залуцкий с женой, акушерка Сушкова.
┘Перовы были бездетные. Она - домохозяйка. Причем исключительной характерной чертой этой женщины было то, что называется "не любит выпить". Первое время она и меня привлекала в свою складчину. Раза два я уступила ей, но, так как я не очень увлекаюсь спиртным, стала отказываться. Перова мне заметила, что я гордая, скупая, не желаю с нею знаться, как это часто бывает у малокультурных женщин. Дружба нарушилась. Она перестала меня к себе приглашать, навещала тогда, когда необходимо было воспользоваться плитой (плита была только в моей квартире, в остальных стояли "голландки"). Залуцкие также были недовольны из-за квартиры┘
Однако большой неприязни ко мне не было, и все трое забегали ко мне к плите. Перов, тучной комплекции человек, любил после обеда отдохнуть. Уроки у него в школе бывали после двух. Были и "окна" в расписании. Так вот, он частенько опаздывал на урок. И однажды, как раз в те дни, когда комбинат переживал трагедию, Перов┘ опоздал. Директор школы подала заявление в гороно. Гороно Перова уволило за прогул.
Виноватой оказалась я. Почему, дескать, не предупредила, как дежурная, не послала учеников┘ Правда, это был бы солидный поступок, но так как опоздание было не первое и никто не думал о том, что оно будет наказано, то так и реагировали. И разразилась буря.
┘Даже большая значительная жизнь состоит из мелочей. Добродетель по крошкам накапливается, прежде чем вырасти в геройский подвиг. Такие мелочи у женщин - это их тряпки и вообще тряпки. От уборщицы до парткома женщины интересуются тряпками, и это неплохо. Человек любит жизнь, любит жить красиво, а потому на эти мелочи тратит средства, которые суть энергия его ума и мышц. На окнах у меня висело восемь занавесочек. Заходя, бывало, Залуцкая интересовалась этой работой (она рукодельница). И вот в середине декабря я выстирала занавески и красивый тюль, повесила на ночь на улице. Там не терялось белье. Ворам же бежать некуда. Комбинат расположен на острове - кругом вода. Проснувшись утром, смотрю в окно - нет ни одной занавесочки и тюля...
Часам к десяти утра меня толкнула мысль заглянуть под терраску. Я заглянула и - о, чудо! Тюль лежит скомканный, в уголке. Я не взяла его, решив узнать, кто же пакостник. Через некоторое время в дверку под крыльцо заглянула Залуцкая и закрыла ее. Убеждена, что это ее рук дело, забрала я тюль и решила молчать, предвидя ссору. Все же в один день я была выведена из терпения и сказала, что не я взяла у них утюг, а она утащила тюль и занавески, и Залуцкому я крикнула, что он таскает из больницы спирт и пьет его. Этого как раз хватило для того, чтобы он припомнил наш разговор о Бухарине, и они средактировали заявление".
Заседание Камчатского облсуда по делу М.Н.Миргородской проходило 27-28 июля 1939 г. Суд в составе председательствующего Дочкина, с участием прокурора Зубарева, защитника Музыкина, вынес Миргородской Марии Николаевне, русской, 1905 года рождения, привлекаемой по ст. 58-10 ч. 1 (контрреволюционная агитация), оправдательный приговор и, признав показания свидетелей клеветническими, даже определил привлечь их к уголовной ответственности.
2. ВАРВАРСКИЙ ЗАКОН
13 сентября 1940 г. зам. прокурора РСФСР внес протест на приговор и определение облсуда в Судебную Коллегию по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 27 декабря состоялся "пересуд" с другим составом облсуда. Сопоставляя показания свидетелей, суд пришел к выводу: тенденциозны и в ряде случаев неправдоподобны и требуют тщательной проверки.
4 марта 1941 г. преподавательницу английского языка Петропавловской средней школы ╧ 4 Марию Николаевну Миргородскую арестовали. Прямо на работе. При обыске у нее на квартире в доме ╧ 62 по ул. Набережной была обнаружена Библия. На вопрос, зачем она ей, арестованная ответила, что это подарок отца, который сказал: "Храни, дочь, эту книгу, она принесет тебе счастье". Библию изъяли и сдали в архив 2-го отделения УКГБ по Камчатской области.
Что же произошло? Арестовали по старым обвинениям или появились новые? Судя по протоколам допроса Марии Николаевны, новым было только одно┘
Второй монолог
"То, что называют моей грубостью, есть система, борьба с хулиганством. ┘В прошлом 1940 году в школе ╧ 4 был такой случай: 16-летний подросток, ученик 5 класса, имея при себе палку с большой иглой на конце, зайдя в уборную, отделенную от уборной девочек загородкой, нашел щель и воткнул взрослой девочке иглу в бедро. Девочка в ужасе вскочила. Лицо ее было искажено болью...
В учительской, в присутствии учителей, я ему сказала: "Человека, который делает подобные мерзости, называют мерзавцем". Коллектив был возмущен: это - грубость. Я считаю, что не следует бояться обидеть ученика, достойного обиды. Не следует бояться наказать ученика. Нужно приучить понимать цену обиды и оскорбления, дабы он старался его не заслуживать. В противном случае его жизнь накажет своими законами.
┘Я знаю ряд учителей, работающих не по призванию, не любящих детей, проходящих молча мимо всякого хулиганского поступка, но умеющих ладить и подлаживаться, где это нужно, для личной выгоды. Все мое несчастье заключается в неумении подлаживаться под местный колорит... Я болезненно переношу несправедливость. И, наконец, третий пункт моего обвинения - это высказывания по поводу закона от 26 июня 1940 года. На Камчатке своеобразный климат. Если не считать, что он немножко нездоровый, то его можно было бы назвать приятным. То стоит теплынь, душу радующая, то сибирские морозцы поторапливают и пешеходов, и ездоков, а то уж нечеловеческие бури - "пурга", как здесь ее называют. Не только впереди себя не видно не зги, не только сшибает с ног, не успеваешь вовремя укрыться, но заносит часто так, что соседи откапывают. А бывает и так, что крыши сносит.
Вот одна из таких пург и толкнула меня на преступление, то есть на прогул. В крайних числах ноября с трех часов дня всю ночь бушевала пурга и наутро все еще продолжалась. По радио известили о том, что занятий в школах не будет.
У меня был 4-й урок в этот день. А я живу так далеко от города, в самом конце, и нужно пройти через пустырь, то есть через озеро. Для таких непогожих дней здесь дамы носят специальный туалет, а у меня нет этого. Вышла и посмотрела на разбушевавшуюся стихию - не погибать же, думаю, и не пошла.
У меня были испорчены отношения с директором школы Анисимовой. Она утверждает, что я плохой педагог, и поэтому требования ко мне повышенные. Я же знаю, что мы просто не любим друг друга.
На другой день прихожу в школу. Анисимова обращается ко мне: "Мария Николаевна, за вчерашний прогул вы отдаетесь под суд". Возражать нельзя. Оправдываться тоже. Трудно разговаривать с людьми, которые не умеют слушать. Анисимова не умеет слушать. Видя, что я собираюсь что-то возразить, она повторила: "Конечно, суд разберет". Суд-то судит на основании приказа, а в приказе ясно сказано - "прогул". Свидетелей-то нет. Кто докажет? Приговорил меня суд к принудвзысканиям на 6 месяцев по 25 процентов. И морально, и материально я была ущемлена - после всех вычетов я получала за полмесяца 60 руб. Да ведь у меня трое детей!
В тот день школа не работала, занятий не было. Учителя потолкались в учительской, да и разошлись. Судья пояснил: "Если б дело обстояло так, директор школы не подала бы в суд, не написала бы в приказе прогул, срыв занятий".
В декабре в учительской находились я и Семенова. Входит Анисимова: "Почему вы не обследуете квартиры учеников?". Я, правда, не была ни у одного ученика, потому что у меня от беременности пухли ноги от долгой ходьбы. И на грубость я ответила грубостью: "Довольно и того, что я по вашей вине почти даром работаю, честно веду свою педагогическую работу". Анисимова, возмущаясь, говорила, что не она здесь виновата, а таков закон: "Государство знает, чем бить дезорганизаторов производства - рублем".
И если бы она спокойно все это рассказала. Так ведь нет - смеется и так ехидно добавляет: "Вот заработали себе принудиловку и будете дуться 6 месяцев по 25 процентов". Ну кого это не взорвет? Ущемить, а потом и посмеиваться. "Это ваш варварский закон", - сказала я┘ Не законами я была занята в тот момент. Не сыграй на нервах Анисимова, разговору никакому век бы не быть".
Третий суд над М.Н.Миргородской заседал 22-23 апреля 1941 г. Почти весь первый день рассматривались старые обвинения (враг народа Блюхер, клевета на рабочий класс), второй - новое: по поводу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г.
23 апреля 1941 г. областной суд приговорил обвиняемую по ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР Миргородскую Марию Николаевну к 7 годам лишения свободы и поражению избирательных прав на 3 года. На следующий день она подала кассационную жалобу в Судебную Коллегию по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. Коллегия оставила приговор в силе.
3. МАТЬ С МЛАДЕНЦЕМ НА РУКАХ
Еще с весны 1939 г., когда на М.Н.Миргородскую завели дело, к ней на Ленинскую, 77 пришли с обыском, но ничего, даже Библию, не обнаружили. Тем не менее ей инкриминировали то, что она "на протяжении 1938 и 1939 гг. ┘систематически занималась контрреволюционной агитацией". Виновной себя Мария Николаевна, понятно, не признала: "Никогда и нигде я не агитировала, хотя сама многим недовольна".
Зато охотно рассказывала автобиографию. Родилась в семье Николая Михайловича Матрехина, рабочего-железнодорожника, кондуктора Дальневосточной железной дороги. Кроме нее у Матрехиных было пятеро сыновей. Старший Иван в 1939 г. руководил ТТС в Игарке, остальные жили дома, на станции Облучье - Николай и Константин, оба помощники машиниста, водили поезда, Владимир и Александр учились в школе.
В 1916 г. Маша поступила во 2-ю Хабаровскую женскую гимназию, в 1920 г. окончила ее. И четыре года "находилась в семье" - давала уроки на дому. Учительствовать стала с 1924 г. в начальных классах Хабаровской железнодорожной школы. Потом преподавала в школах - до 1930 г. на станциях Уссурийской железной дороги, в 1930-1936 гг. - на Бургузинском и Иманском приисках. Последнее перед Камчаткой место работы - Вяземская средняя школа, откуда 6 сентября 1938 г. ее уволили "за связь с мужем".
Замуж за Афанасия Афанасьевича Миргородского Мария вышла в 1925 г. Разошлись в 1935 г. Он был главбухом "Приморзолотопродснаба".
Третий монолог
"Я с мужем уже не жила в то время, как он совершил растрату. Жизнь не сложилась с тех пор, как появились дети. Я в жизни - тип настоящей, самопожертвенной матери-воспитательницы. Всю себя: мысли, время, досуг, труд - отдала в радость, в ум, в нравственность и труд детям. Ведь не секрет, что мужчины любят внимательных к ним женщин, изящных и беспредельно ласковых. Эгоизм живуч в каждом человеке. Мой бывший муж стал увлекаться хорошенькими женщинами┘ Семья - это хрустальная ваза. Если ваза дала трещину, то хоть как вы ее не склеивайте, в вас будет жить сознание, что она все-таки разбита. Полтора месяца я проездила. И за это время ваза не только дала трещину, но разбилась вдребезги. Я приехала к разбитому корыту...
В 1936 г. ему и двум бухгалтерам, двум завмагам присудили по 10 лет за растрату 60 тысяч.
В сентябре 1937 г. на одном из педсовещаний разбирался мой грубый поступок с одним учеником┘ Но странно, начали с проступка, а закончили вопросом о связи с осужденным мужем и так углубили, так размазали, что вынесли решение уволить по ст. 47, п. "в". Шесть месяцев я была безработной┘
Есть какая-то роковая ошибка, которая тяготела надо мною три года (Миргородская имеет в виду судебные разбирательства. - Авт.) и все-таки придавила меня. Ведь не зря же я живу на свете. У меня трое детей. Зачем же такое жестокое наказание? Почему у детей отнимают самое дорогое? Кто же виноват, что у детей сорвали с языка родное слово "мама" и заменили его горьким криком: "Где ты, милая?".
Я два месяца нахожусь в одиночном заключении. За это время я научилась любить жизнь, людей и их отношения. Через месяц я еще раз стану матерью, и этого ребенка я должна потерять, чтоб он никогда в жизни не знал, кто его мама┘
Мне уже 36 лет. Я пережила слишком много трагедий в жизни своей. Пережитки состарили меня, я выгляжу в 45. Я умоляю вас: дайте мне любое наказание, лишите гражданских прав, но не отнимайте у меня детей. Я выращу их для государства нравственными, разумными, трудолюбивыми. Пощадите меня во имя еще одного человеческого сердца, которое стучится в жизнь.
Пожалейте моих деток. Это фруктовые деревья. Так не отнимайте у них любящего садовника, и они принесут вам же плоды".
29 марта 1941 г. новый муж Марии Николаевны бухгалтер облисполкома Александр Александрович Касаткин обратился с просьбой о свидании с арестованной женой "на предмет определения судьбы детей", не имеющих никаких документов, "так как были вписаны в ее паспорт".
В начале лета 1941 г. Мария Николаевна Миргородская, учительница русского и английского языка, родила в тюрьме сына.
Окончание следует.